Пресса / Жизнь как чудо (afisha.ru)

Жизнь как чудо

Муж играет на трубе в бесплатном кружке. Жена — нервная оперная певица, потерявшая голос. Сын — офигенный футболист. Времена — самое начало 90-х. Времена их разлучат: сына — в армию, жену — по самцам, муж останется дома, на полустанке, и влюбится в медсестру. Это про войну. И — про любовь.

Никого нет хуже, чем Кустурица, в плане придумывания названий. «Жизнь как чудо» Кустурицы — что это? Чудеса балканской войны? Шагаловские влюбленные, улетевшие в поднебесье? Козел с баяном? На самом деле за этим придурковатым логотипом кроются: а) «Баллада о солдате» — потому что это великое кино о войне, и за кадр, где отец бежит по оврагам вслед за улетевшим футбольным мячиком своего призванного воевать сына, лично я готов удавиться; б) «Рокко и его братья» — потому что это великий кинороман про то, как разнесло по городам и весям родственников, а за улыбку артиста Штимача (который еще 20-летним играл в «Долли Белл») можно удавиться во второй раз; и в) это фильм Кустурицы, поэтому там нет Козла, но есть Ослица, которая от несчастной любви решила на манер Карениной лечь под поезд, Собака, которая с голодухи прыгнула в генеральский джип и съела генеральский обед, и Кот, который играет вытаращенными глазами в сцене бомбежки за четырех актеров.

На Каннском фестивале этого Кустурицу не приняли: мол, повторяется. На самом деле, это каннские зарапортовались. Давали «Пальмовую ветвь» несобранному «Подполью»; приз за режиссуру — безыдейным «Черной кошке, белому коту». Теперь — впервые — все встало в фокус: абсурд войны, анималистические тенденции, музыкальное варенье. Кустурица снял народное кино — почти индийскую трехчасовую мелодраму с песнями и танцами, убитыми и убившими, с войной, которая виделась в телепередачах, а теперь — жизнь.

Оказывается, у нашего недавнего тошного прошлого, которому сгинуть бы в двух строчках мелким шрифтом, да память не дает, может быть высокий кинематографический эквивалент; вот он, перед вами. Оказывается, разброд начала 90-х имеет право на существование, и оно подкреплено кинематографическим шедевром. Вы бы хотели жить в эпоху «Девяти дней одного года»? «Сладкой жизни»? «Касабланки»? Вы жили. Жили в эпоху «Жизни как чуда». Мы узаконены, товарищи.